Tags: шведская литература

Пер Лагерквист. Повесть "Сибилла".

Встреча с богом радости не сулит.
/Из книги/

Сивиллу Дельфийскую из храма Аполлона в Дельфах называют великой пророчицей и упоминают в богословских трудах за то, что ещё задолго до христианства она предсказала приход Иисуса Христа.
Великий Микеланджело запечатлел образ Дльфийской жрицы на потолке Сикстинской капеллы. Именно это изображение девушки с юным лицом и телом взрослой женщины я держала в памяти, когда начинала читать повесть шведского писателя Пера Лагерквиста "Сибилла".

Микеланджело. Сибилла


По легендам жрица Дельфийского оракула обладала даром вечной молодости и якобы носила имя Артемия, но Пер Лагерквист показал свою сибиллу древней старухой ("ибо, кто был столь близок к божеству, как она, тому умереть непросто"), матерью взрослого слабоумного сына, да и вообще лишил её имени, говоря о ней либо "старуха", либо "она".

"У старухи лицо было суровое и морщинистое, почерневшее, точно опаленное огнем", но для меня сквозь сухое описание внешности и скорбные события жизни сибиллы всё же проглядывал чудесный образ с фрески Микеланджело.

О жизни Дельфийской жрицы мало что известно в деталях, так что Лагерквист своим воображением смог "ликвидировать" некоторые белые пятна её биографии. В романе сибилла, как и историческая, служила пророчицей языческого божества в храме Аполлона в Дельфах. Это божество имело вид огромного "священного" козла, постоянно живущего в подземелье храма.
В определённые дни сибилла спускалась в подземелье к своему Богу и, восседая на золотом треножнике, вдыхала "тяжелый воздух, дым тлеющих лавровых угольев, едкий козлиный смрад, тошнотворные испарения из расселины под треножником - все, что могло одурманить ..., привести в исступление, бросить в его объятия."

На грани потери сознания она выкрикивала бессвязный бред, который храмовые жрецы истолковывали по-своему и объявляли народу, как волю Бога. Сибилле нравилось ощущать себя божьей избранницей и быть посредницей между Божеством и людьми. Она поклонялась своему Богу, подчинялась ему и считала, что принадлежит ему навеки.

Он приходил, "чтобы вновь обрушиться на меня бурею неистового жара, восторга, блаженства. Тогда я счастлива, счастливей всех на свете, тогда все обретает ясность, приходит в согласие ..."

Но пришла неожиданная любовь к земному человеку, и преданность Богу была нарушена. Языческое Божество оказалось мстительным и беспощадным и, не раздумывая, наказало ослушницу.

Подобная линия сюжета является основой многих современных сериалов, поэтому развязка истории любви сибиллы была для меня предсказуема и неинтересна, но Лагерквист, писатель тонкий и мудрый, показал не просто заурядную историю любви одинокой девушки. Пушкинское "я другому отдана и буду век ему верна" не сработало, потому что Бог сибиллы существовал вне её и заполнял её существо лишь периодически, а в остальное время она жила (опять же по-пушкински) "без божества, без вдохновенья":

"Я в самом деле чувствовала, что сливаюсь с ним в одно, чувствовала в себе его дивное великолепие, но ведь после этого я вдруг сразу оказывалась одинока, его уже не было со мною. Ведь почти все время его со мною нет, он меня бросает, и лишь безмерная пустота наполняет меня. Я тоскую по нем, но его это не трогает, я зову его, но он не отвечает. Я вопрошаю: кто ты? Но он
не говорит. Ты, кого я люблю превыше всего! Но он не дает мне ответа. Он никогда не давал мне ответа."

Повесть "Сибилла" не роман, но тема в ней поднята настолько серьёзная, что чем далее по времени я уходила от момента её прочтения, тем больше и чаще я размышляла о прочитанном, и эти размышления были самые разнообразные - от досады до восхищения.

В повести есть ещё один персонаж, его Лагерквист также называет обезличенно – "он", но по жизнеописанию этого человека без труда можно догадаться, что это знаменитый Агасфер, легендарный мученик, обреченный на вечные скитания.
Именно к дому Агасфера хотел прислониться Иисус Христос, чтобы перевести дух во время своего тяжкого пути на Голгофу. Агасфер с негодованием прогнал его, за что и был наказан бессмертием: "За то, что ты не дал мне приклонить голову к твоему дому, твоя злосчастная душа не узнает блаженства вовек, - сказал он."

Фабула повести Пера Лагерквиста – это приход Агасфера к Старухе. Скитаясь по Земле, он прослышал о мудрой пророчице и пришёл к ней с надеждой услышать правду о своей судьбе, ведь "она была великая сивилла, наделенная особым даром, ни одна жрица Дельфийского оракула не могла с нею сравниться, не была любима и одержима богом, как она. С широко отверстыми устами изрекала она свои прорицания, и никто не мог выдержать вида ее, когда она предавалась своему богу. Его могучее дыхание вырывалось у нее изо рта, и рассказывали, что речь ее была неистова, точно бушующее пламя, - так любил ее бог."

Сибилла и Агасфер - два героя одной книги, и оба наказаны Богами. Он - Богом-человеком, она – языческим Божеством.
"- Ведь ты тоже провинилась перед богом и была проклята им, как и я. За что ты предана проклятию? Что же, и с тобою поступил он справедливо? Неужто справедливость всегда на его стороне? Неужто она никогда не бывает на нашей стороне?"

Лагерквист предоставляет читателю возможность самому найти ответ на вопрос, чьё наказание тяжелее: тому, кто вообще жил без Бога, или той, у которой Бог был всего лишь частью её работы? Суть-то одна – безбожие.

Агасфер не понимает причину своего наказания: "Конечно, я напрасно не дал ему приклонить голову к моему дому. Но для меня он был не бог, а всего лишь преступник, один из многих, кто проходил мимо, неся на себе свой крест, и кого все сторонились. Сострадание? Человеколюбие? Что ж, может, и так. Но я человек не слишком добросердечный и никогда не выдавал себя за такового. Я обыкновенный, самый обыкновенный человек, каких больше всего."

Он прав, таких "обыкновенных" много, и Иисус на пути следования на Голгофу с одинаковым успехом мог бы прислониться к другому дому, и его также прогнали бы. Эти "обыкновенные" люди (работа, семья, ребёнок, житейские заботы) по сути неплохие, но именно они, собравшись в толпу, осудили невинного Христа на смерть, предпочтя ему разбойника Варавву.

Есть два способа спасения души – через Учение и через Страдание. Иисус Христос учил братской любви, милосердию, состраданию и прощению, но люди отвергли его Учение, сделав выбор в пользу страдания, так надо ли жалеть Агасфера, если он один из многих "обыкновенных"? Иисус Христос показан не жестоким и безжалостным, как кажется на первый взгляд, а именно милосердным - он не наказал Агасфера смертью, а наоборот, дарует ему бессмертие, дабы у того было вдоволь времени подумать и понять – за ЧТО он наказан?

Божий мир стоит на равновесии физического и духовного, хорошего и плохого, на достоинствах и недостатках, на принципе "кнута и прянике", любой перекос ведёт к гибели и, если человек этого не понимает по-хорошему, то поймёт по-плохому - вот причина наказания Агасфера. Но тот далёк от этого понимания, он обижен на Бога, обвиняет его в бессердечии и бессмысленной жестокости и ищет причину где угодно, только не в себе.

Пер Лагерквист, как автор, мог бы находиться в центре событий и давать всему собственную оценку, но этот писатель чрезвычайно деликатен: он взял на себя роль стороннего наблюдателя, предоставив читателю возможность самому разобраться что к чему и самому найти ответы на многочисленные вопросы, неотвратимо возникающие по мере погружения в чтение, в частности: что будет со старухой, что она ответит Агасферу, зачем нужен старухин сын?

В повести нет активного экшена, повествование спокойное и ровное, хотя тема затронута великая. К концу книги даже появляется интрига: зачем писатель ввёл в сюжет старухиного сына, зачем нужен этот слабоумный плод любви её Бога? Как наглядное доказательство её предательства? Если так, то этот ответ наивный и поверхностный.

Интрига не закончилась даже с исчезновением старухиного сына. Сначала такой поворот событий кажется непонятным, куда делся полоумный отрок: вознёсся ли к Отцу на небо или спрыгнул к Отцу в пропасть?

Лагерквист даёт едва уловимый намёк на догадку, а вдруг вечно молодой сын старухи и есть сам Бог, в котором соединилась природа и человек, как нечто сущее и неразрывное?
Особо примечательно то, что сын исчезает после ответа старухи на вопрос Агасфера о его будущем.

"Он и зол и вместе добр, он и свет и тьма, и полное бессмыслие и глубокий смысл, которого мы не можем доискаться, но и никогда не перестанем искать. Загадка, существующая не для того, чтобы быть разгаданной, но для того, чтобы существовать. Всегда для нас существовать. Всегда нас тревожить."
"Во что бы люди ни верили, что бы они ни думали и что бы ни делали, судьба их всегда нераздельна с богом."

Собственно, ответа как такового не было, было простое подытоживание старухиных размышлений. Агасфер не удовлетворился её соображениями и остался при своём мнении: "Да, бог зол, в этом она права. Бессердечен и злобен. Бог мстителен и не спускает тому, кто посмеет любить кого-то, кроме него. И тому, кто посмеет не позволить ему приклонить голову к своему дому. Он жесток и чужд милосердия. Ему нет дела до людей, он думает лишь о самом себе. И он никогда не прощает, никогда ничего не забывает."

Думаю, что ответ бывшей пророчицы не удовлетворил и её сына. Возможно, этот взрослый отрок и жил лишь ради того, чтобы его великая мать сказала вслух об истине отношений между Богом и людьми – о великой силе Прощения, которому неустанно учил людей Иисус Христос в течение своей короткой жизни.

Можно бесконечно долго скитаться по миру в поисках истины или всю жизнь провести в ветхой хижине на дикой горе , размышляя о боге, но так и не понять, как снять с души тяжкий груз наказания. Мать, хоть и была мудрой жрицей, но не знала ответа, и сын, поняв это, счёл нужным исчезнуть из её бессмысленной жизни. Её многолетние размышления касались только прошлого, но никак не настоящего и будущего, к которому принадлежал её сын.

Да и гость тоже заторопился восвояси: " ... он услышал, как она тихо, почти беззвучно сказала: - Встреча с богом радости не сулит."
Думаю, что встреча с Богом всегда радость, если Бог в нас самих, то встреча с самим собой всегда радость. Вот простая истина, которую хотел донести до читателей шведский писатель.

Пер Лагерквист написал замечательную повесть для серьёзного чтения тем, кто умеет думать и размышлять. Роман не только об отношении людей к богу, но и об обретении оного. Каждый из нас создан по образу и подобию божьему, значит, каждый имеет в себе Бога, значит, каждый из нас немножечко Бог, об этом надо помнить. А ещё знать, что предать (оттолкнуть) Бога равносильно самоубийству.

Роман Пера Лагерквиста "Варавва", удостоенный в 1951 году Нобелевской премии, был написан раньше, чем повесть "Сибилла". Роман "Варавва" о поиске пути к Богу, повесть "Сибилла" об обретении Бога в себе. Я думаю, что повесть “Сибилла» тоже достойна Премии. Она того стоит.

Пер Лагерквист. Роман "Варавва".

Автор романа "Варавва" - шведский писатель Пер Лагерквист. Действие происходит две тысячи лет назад, и роман можно было бы назвать историческим, если бы он не был плодом полного писательского воображения. Лагерквист использовал литературный приём "фантастического допущения" и "допустил" (вообразил), как бы мог жить и что чувствовать разбойник Варавва после того, как его отпустили на свободу вместо ожидаемого распинания на кресте.

Варавва – известный библейский персонаж; его имя упоминается в Евангелиях, как имя человека, вместо которого казнили Иисуса Христа. Понтий Пилат "умыл руки", отдав толпе право решать, кого казнить, кого помиловать в праздник Пасхи, и Варавве "повезло": его место на кресте занял Иисус Христос. Ничего более о Варавве неизвестно.

Две линии жизней, разбойника и Богочеловека, пересеклись в одночасье. Одна прервалась, но стала бессмертной, другая потянулась дальше ... но как? Всегда хотелось узнать, как сложилась судьба освобождённого преступника, "уступившего" место позорной смерти невинно осуждённому. И мы вправе ожидать от него мучений совести, пересмотра жизненных ценностей, нравственного перерождения и неизбежного прихода к христианской вере уже потому, что вместо него умер наш Бог. А вдруг не так??
Пер Лагерквист попробовал методом "фантастического допущения" предположить дальнейшую судьбу Вараввы.

Когда Христос умирал на кресте, Варавва наблюдал за ним. Как преступника тянет на место преступления, так и его потянуло на Голгофу посмотреть на того, кто мучительно умирал вместо него:
"...чуть поодаль, стоял еще один человек и не отрываясь смотрел на того,
кто висел на кресте и умирал, от начала и до конца он следил за его
смертными муками. Имя человека - Варавва. О нем и написана эта книга."


Кем был для Вараввы Иисус до того исторического дня? Никем: "Он не знал этого человека, ему не было до него никакого дела." Варавва о Иисусе Христе даже ни разу не слышал, увидел мельком, когда в свой судный день стоял перед Понтием Пилатом и толпой: "Тело было тощее, костлявое, руки тонкие, будто он ими никогда не работал. Странный. Бороденка редкая, а грудь совсем безволосая, как у мальчонки. Варавве он не понравился."
Но он почувствовал, что за этим человеком нет вины, зачем же его предали смерти?

Варавва остался жить, но всё вокруг него так или иначе стало напоминанием о ... распятом. Встречаемые Вараввой последователи учения Христа с восторгом и гордостью рассказывали об Учителе и о новой религии, основанной на Любви. Даже несчастная девушка Заячья Губа светлела лицом при упоминании имени Христа. Варавва "снова спросил напрямик, какое же тот проповедовал учение, во что она верит, хоть это не его, Вараввы, забота. С минуту она стояла потупившись, потом робко глянула на него и сказала, как всегда, неразборчиво: - Надо любить друг друга."

Интересна особенность романа Лагерквиста – в повествовании присутствуют известные исторические персонажи, но он не называет их по именам, и можно только по их речам догадываться кто есть кто, как, например, узнаётся святой Пётр: "Знаешь... Меня не было рядом с Учителем, когда он страдал и умер. Я убежал. Покинул его и убежал. А перед тем я от него даже отрекся. И это самое страшное. Я от него отрекся. Как ему простить меня, если он вернется! Что я скажу, что отвечу, кorда он меня спросит!"
Пер Лагерквист убеждён, что мимолётная встреча Вараввы с Иисусом кардинально изменила жизнь последнего. Встречая на своём пути христиан и наблюдая, как свято они верят в своего Учителя, своего Бога, он поневоле начинает размышлять о причине их несокрушимой веры: "когда он их встречал, он с удовольствием останавливался с ними поболтать, и он расспрашивал их про того распятого и про странное это учение, в котором он никак не мог разобраться. Любить друг друга?.."

Лагерквист показывает медленный, мучительный переворот в мышлении Вараввы. Разбойник, преступник, никого не любящий, никому не сострадающий, никого не прощающий, постепенно погружается в непривычный для него процесс размышлений, и его мысли, словно застоявшиеся жернова, потихоньку начинают движение в направлении к Богу.

Варавва начинает догадываться, что в жизни кроме плотских реалий есть и особый смысл, и этот смысл не в бездумном и бездушном земном существовании, а в силе Веры в добро, справедливость, Любовь, и эту силу нельзя истребить ни муками, ни смертью: "... Учитель вернется и явит свою силу и славу. Я в этом не сомневаюсь - и они же писания знают получше. И тогда пробьет великий час. Они даже говорят: начнется новый век, счастливый век, когда Сын Человеческий будет править в своем царстве."

В 1951 году Перу Лагерквисту за роман "Варавва" присудили Нобелевскую премию по литературе. Роман принёс писателю мировую славу.
Тема романа полностью фантастическая, но хочется верить, что так оно и было. Читается книга с интересом и общее впечатление о прочитанном хорошее. Я понимаю, тему "вараввы" можно обрисовать по-разному, как, например, предполагают различные варианты судьбы Иуды после предательства – всё зависит от автора, от его веры либо в Бога, либо в атеизм.

Пер Лагерквист упорно приближал своего героя к Богу, потому что, видимо, сам был верующим.
Роман оставил во мне (и укрепил) убеждение в том, что Вера (в Бога, в добро, справедливость, милосердие, великодушие, в Любовь и т.д.) – это основа мироздания, истина человеческих отношений. Даже закоренелый преступник может ощутить в себе Божью любовь и прощение, если раскается и станет веровать. Бог его примет. И нет другого пути у человека для спасения своей души.

"И все это время распятые обнадеживали и утешали друг друга. Но никто не утешал Варавву."

В земной жизни у Вараввы не было никого, кто мог бы ему посочувствовать, всплакнуть о нём и облегчить его страдания добрым словом, но Лагерквист оставляет читателям надежду, что Варавва в последний миг своей жизни всё-таки принял Бога: "Когда он почувствовал, что пришла смерть, которая всегда так страшила его, он сказал во тьму, словно бы к ней он обращался: - Тебе предаю я душу свою."

Хорошо, когда есть Тот, кому можно вручить свою душу для последующего бессмертия, и ужасно, когда некому.

VARAVA.jpg


Об иллюстрации.
Автора не знаю. Как многое в Интернете (порочная и пошлая практика), картина даётся без указания авторства. Хорошо бы узнать!
В центре стоит Варавва, толпа ликует, радуется его освобождению, а он безучастен ... то ли ошеломлён неожиданно-счастливым исходом дела, то ли мыслями всё ещё рядом со смертью.
А слева стражники уже ведут Христа в последний путь.


Опубликовано на проза.ру http://www.proza.ru/2018/03/22/102

Трилогия Стига Ларссона.

Ещё на Восьмое марта мне подарили знаменитую детективную трилогию шведского писателя Стига Ларссона - три толстые книжки с переплётами в супер-обложках и тонкие листы страниц с мелким шрифтом. Я взвесила книги в руках, полистала страницы, трудно произносимые фамилии и названия шведских городов ... Не-е, читать не хотелось. Два месяца я обходила стороной этот мощный трёхтомник, но потом взяла его на дачу и, дождавшись ненастья, начала читать.

Первая книга расчитывалась с трудом, в ней было много политических терминов и событий (я это не люблю), но вчиталась, и дело пошло веселей. Первая книга после прочтения не произвела на меня впечатления - ничего особенного, таких сюжетов полно. Но два непрочитанных тома озадачивали своей толщиной, и мне хотелось узнать, а в них-то что понаписано?
Прочла - три книги за три дня.

И хоть я не в бешеном восторге, но захлопнула последнюю книгу с сожалением - хотелось почитать ещё. Жаль, что Стиг Ларссон уже не напишет продолжение (умер в 2004 году), а ведь мог бы - в уже написанном есть много концов, за которые легко потянуть и вытянуть новые сюжеты. Тем более, что героиня трилогии Лисбет Саландер (та ещё штучка) даёт к этому повод.

Есть фильм, названный по первой книге, - "Девушка с татуировкой дракона". Микаэля играет мой любимчик Даниэль Крэйг. Я ещё не смотрела, я пока храню в памяти впечатления о книгах, но чувствую, что скоро придёт пора посмотреть и фильм. Вот только подожду, когда польёт дождь :)))

Хочу непременно добавить - герои и другие персонажи этого книжного триллера постоянно пьют кофе. Такое чувство, что кофе - это национальный шведский напиток, и его пьют не кофейными чашечками, а чайными чашками и даже вместо приёмов пищи. :)