Category: происшествия

Ария Каварадосси E lucevan le stelle.

Мой час настал,
И должен я погибнуть...
Но никогда я так не жаждал жизни!
/Из оперы/


Третье действие оперы "Тоска".
Крыша тюремного замка Сант-Анджело в Риме, где совершится казнь художника Марио Каварадосси. Перед казнью ему дают короткое время для приготовления к смерти, но в эти последние минуты жизни Каварадосси пишет прощальное письмо своей возлюбленной Тоске и поёт невыносимо прекрасную арию "E lucevan le stelle" (Горели звёзды).

Из иностранных исполнителей арии мне очень нравится Франко Корелли, из русских - Сергей Лемешев.



Горели звезды,
Благоухала ночь,
Дверь тихо отворилась,
услышал я шелест одежды...
И вот вошла она
и на грудь мне упала.
О, сладкие воспоминанья!
О, где вы ласки,
объятья и страстные лобзанья!..
Как легкий сон вдруг быстро все исчезло...
Мой час настал, да!
И должен я погибнуть,
И должен я погибнуть...
Но никогда я так не жаждал жизни,
не жаждал жизни!..

И в пролёт не брошусь, И не выпью яда ...

И в пролёт не брошусь,
И не выпью яда ...
/Маяковский/


После очередного приступа депрессии Всеволод Гаршин был вынужден оставить службу. Его нервная система реагировала на любую мелочь и ей нужен был основательный отдых. Но именно в это время произошёл резкий и болезненный для Гаршина разлад между его матерью и его женой Надеждой Михайловной, что привело писателя в сильное отчаяние и ещё больше усугубило его болезненное состояние.

Посовещавшись с женой, Гаршин решил, что им обоим надо привести в порядок нервы вдалеке от Петербурга и родных. Решено было поехать на Кавказ. Готовясь к поездке, Всеволод Михайлович 19 марта пошёл за нужными покупками. Вернувшись вечером и поднимаясь по лестнице, он оступился и упал в пролёт.
Такова официальная версия смерти.

На нижней площадке подъезда (по-питерски парадной) стояла четырехугольная печь, и Гаршин упал прямо на нее. Падение было с высоты 4-го этажа, но Гаршин не разбился насмерть, а получил тяжелые травмы. Он был отвезен в лечебницу Александровской общины сестер милосердия Российского общества "Красный Крест" (Бронницкая ул, 9), там через неделю (24 марта (по ст.ст.) 1888 года) скончался. Его отпели в Измайловском соборе и похоронили на Литераторских мостках.
Всеволоду Михайловичу было 33 года.
[далее о себе]
Мне захотелось посмотреть на дом №5 по Поварскому переулку (и даже зайти в него), где жил и погиб в 1888 году писатель. Улица Гороховая, на которой я поселилась в очередной свой приезд в Петербург, была в получасе ходьбы от Поварского, а так как заблудиться в этом прямолинейном городе было невозможно, то я направилась к цели пешком.

Браслет с шагомером всегда со мной, и через два км с небольшим я вышла к Поварскому переулку.
Дома №2, 3 и 5 были слеплены друг с другом боковыми торцами, и, рассмотрев дом №5, мне захотелось войти во двор, но не тут-то было. Арка, через которую можно попасть во двор, по питерскому обыкновению, была загорожена металлической решёткой-воротами, а калитка закрыта на замок. Так что, посмотреть дом изнутри, тем более войти в него и увидеть тот злосчастный лестничный пролёт, у меня не получилось.

Недолго думая, я зашла в подъезд (парадную) соседнего дома, рассудив, что эти дома равнотипны, и поднялась на четвёртый этаж. Оттуда сделала фото (ниже).
По официальной версии Гаршин упал в пролёт случайно, но все близкие и знакомые считали, что это было самоубийством. Рассмотрев внимательно лестницу, я убедилась, что, споткнувшись, можно лишь скатиться с лестницы вниз, но никак не перелететь через перила. Упасть можно, если через перила сильно перегнуться, а этого надо захотеть. Похоже на то, что Всеволод Михайлович как раз захотел - не совладал с нервами и сознательно перевалился через лестничное ограждение.

К слову.
В отеле девушка на reception, узнав, где я была, предложила мне номер телефона, по которому можно записаться на посещение старинных петербургских дворов. То есть по телефону набиралась группа интересующихся, и сопровождающий (с ключом-отмычкой) водил их по дворам-колодцам. К сожалению, этот вариант мне не подходил, потому что время ближайшего сбора приходилось на время моего отъезда.

Из книги Репина "Далёкое и близкое".

"В пocлeдний paз я вcтpeтил Гapшинa зa нeдeлю дo кaтacтpoфы в Гocтинoм двope. Mнe зaxoтeлocь пoбpoдить c ним. Oн был ocoбeннo гpycтeн, yбит и paccтpoeн. Чтoбы oтвлeчь мoй yпopный взгляд, oбpaщeнный нa нeгo, Гapшин cнaчaлa пытaлcя шyтить, зaтeм cтaл вздыxaть, и cтpaдaниe глyбoкoe cтpaдaниe изoбpaзилocь нa eгo кpacивoм, нo cильнo пoтeмнeвшeм зa этo вpeмя лицe.
- Чтo c вaми, дopoгoй Bceвoлoд Mиxaйлoвич,- copвaлocь y мeня, и я yвидeл, чтo oн нe мoг cдepжaть cлeз... Oн ими зaxлeбнyлcя и, oтвepнyвшиcь, плaткoм пpивoдил в пopядoк лицo.

- ...Вeдь глaвнoe, нeт, нeт, этoгo дaжe я в cвoиx мыcляx пoвтopить нe мoгy! Кaк oнa ocкopбилa Haдeждy Mиxaйлoвнy! O, дa вы eщe нe знaeтe и никoгдa нe yзнaeтe... Вeдь oнa пpoклялa мeня!

Кaк пoтepянный cлyшaл я эти cлoвa, ничeгo нe пoнимaя в ниx. И здecь yжe, пpизнaюcь, я был блaгopaзyмeн, я нe paccпpaшивaл: ни - o кoм oн гoвopил, ни - o чeм.
Бpoдили мы чaca двa, вce бoльше мoлчa. Пoтoм Гapшин вcпoмнил, чтo eмy oчeнь нeoбxoдимo пocпeшить пo дeлy, и мы paccтaлиcь... нaвeки..."


Через два дня Гаршин спрыгнул в пролёт.

гаршин.jpg
Лестничный пролёт. Вид с 4-го этажа.

Розы после зимы.

"Отряд не заметил потери бойца"
Из песни


Розы на зиму укрывались по всем правилам, но прошедшая зима всё-таки принесла сюрпризы - несколько роз не выжили. Причин не знаю. Всё прошлое лето они беспрерывно цвели, а осенью я укрыла все розовые кусты также, как укрывала каждый год - по всем правилам ВСУ (воздушно-сухое укрытие). При ВСУ розы всегда зимовали отлично, а в этот раз из восьми плетистых в палисадном ряду выжила ровно половина. Когда раскрыла, у них не было даже намёка на жизнь, при том, что остальные четверо были уже с зелёными листочками.
Обрезала неудачниц почти до основания и применила к ним реанимационные меры в надежде, что если корни живы, то дадут новые побеги, но нет, чуда не произошло, розы не ожили.

Сегодня я раскопала один куст, корни были явно мёртвые, потом прошлась по остальным ... то же самое. Всё, надежда умерла вместе с розами.
Жалею об этой утрате - славные были розы, цвели много и охотно, с крыльца и из окон (так специально были посажены) они смотрелись празднично и весело.

Между оставшимися "в живых" (Фрагецайхен, Нью Даун, Шнеевитхен и Фрау Карла) теперь непривычная пустота. Конечно, на этих местах я посажу новые розы и не факт, что те же сорта, потому что теперь буду выбирать не по красоте, а по выносливости и зимостойкости, хотя ... пути господни неисповедимы и в отношении роз!

Ниже бывшие, ныне погибшие:

IMG_20170728_122208_HDR.jpg
Плетистая "Камелот"

Collapse )

Смерть Нерона. О картине Василия Смирнова.

Василий_Смирнов (147x200, 27Kb)Василий Сергеевич Смирнов (1858—1890) - малоизвестный, но чрезвычайно талантливый русский художник-академист, писавший на античные темы. После окончания курса обучения в Академии художеств в Петербурге, был удостоен 4-летней пенсионерской поездки в Италию. В Риме увлёкся античностью и начал работать над картиной "Смерть Нерона", которая продолжалась около двух лет.

В 1888 году произведение было закончено и отправлено в Петербург, как отчёт художника о пенсионерской поездке. Совет Академии художеств, рассмотрев и высоко оценив работу, присвоил Смирнову звание Академика исторической живописи. В 1889 году картина была выставлена на Академической выставке, где удостоилась наград и отличий. Была приобретена императором Александром III.

Осенью того же 1889 года у Смирнова обострился туберкулёзный процесс в лёгких. Пребывание в мягком климате Италии не помогло излечению. Смирнов вернулся в Россию, где и умер в возрасте 32 лет.
Творческое наследие Василия Смирнова составляют немногочисленные работы. Большая их часть находится в коллекциях Государственной Третьяковской галереи, а также в Русском музее.

О картине.

SMERT-NERONA.jpg
Смирнов В.С. Смерть Нерона. 1888. Холст, масло. 177,5 × 400. Государственный Русский музей.

Сюжет картины лаконичен и отходит от норм академической живописи. Всемогущий император, привыкший жить в роскоши и в атмосфере восхваления и подобострастия, показан лежащим с перерезанным горлом в луже крови в присутствии трёх сердобольных римлянок. Это - бывшая наложница Нерона Акта (Актея) и две кормилицы - Эклога и Александрия. Узнав о смерти Нерона, они поспешили к телу императора-самоубийцы, чтобы спасти его от поругания. В руках одной из них пурпурный царский плащ с золотой каймой, чтобы завернуть в него тело и достойным образом провести над ним обряд сожжения.

Перед созданием картины, Смирнов, вероятно, читал жизнеописание Нерона у Светония. Светоний подробно описывает внешность императора, а Смирнов вырисовывает это на картине: рыжие волосы, коренастая фигура, ноги в неприглядной обуви ...

В картине нет никаких бытовых подробностей, нет вычурных предметов обстановки, нет величественного интерьера с элементами помпезности, столь любимых императором, нет привычной многочисленной свиты - мёртвое тело богоподобного властителя распростёрто на мраморных плитах, как тело простого смертного - ничтожный финал былого могущества.

Скупость красок подчёркивает драматизм события. Картина строга и статична: неподвижное тело, замершие фигуры женщин, скудость обстановки ... всё говорит о только-только наступившей смерти. Сочетание оттенков красного цвета: стены, плаща и крови, вызывает ощущение внутренней напряжённости. И, хотя исторически, после смерти Нерона обрядили в белые одежды с золотой каймой, Смирнов использует в картине материю красного цвета, потому что это цвет крови, которая потоками лилась из жертв Нерона. Жалости к императору нет, но есть уважение к Смерти, как окончанию земного пути человека, пусть злодея, чудовища и нелюдя, но ставшего после смерти равного всем, кого презирал и ненавидел при жизни.

IMG_20181217_193100.jpg
Картина в Русском музее.

Освобождение Ивана Антоновича.

В августе 1762 года, свергнув Петра III и став императрицей, Екатерина II отправилась в Шлиссельбург. Её вело любопытство посмотреть на человека, который продолжал быть русским императором, но двадцать лет был узником в одиночной камере крепости. Екатерина надеялась, "узнав его душевные свойства, жизнь ему по природным его качествам и воспитанию определить спокойную". Её надежды не оправдались: она нашла узника, грубым, невежественным, невоспитанным и совершенно диким.

Екатерина посчитала, что "никакой помощи несчастному оказать невозможно, и для него не было ничего лучшего, как остаться в прежнем жилище".

Также она "посоветовала" охранникам капитану Власьеву и поручику Чекину постепенно внушать узнику мысль о том, чтобы постричься в монастырь, ибо служители церкви не имели права быть императорами. Позже к тюремщикам пришла секретная директива, в которой под пунктом 4 значилось: "Ежели, паче чаяния, случится, чтоб кто пришел с командою или один, хотя бы офицер… и захотел арестанта у вас взять, то оного никому не отдавать… <...> арестанта умертвить, а живого никому его в руки не отдавать".

То есть лишить заключённого жизни, если кто примет попытку его освободить.

MIROVIC.jpg
Творожников И.И. Мирович перед телом Ивана Антоновича. 1884.

Попытку предпринял подпоручик Смоленского пехотного полка Василий Яковлевич Мирович, состоявший в караульной службе Шлиссельбургской крепости. Каким-то образом он узнал страшную тайну о том, что в каземате крепости содержится узурпированный император Иван Антонович, подговорил часть гарнизона освободить узника и в ночь с 5 на 6 июля 1764 года со своим отрядом сделал попытку дать узнику свободу. Вступили в бой с внутренней охраной, несколько солдат погибло. Пока шла стычка между нападавшими и стражниками, Власьев, следуя секретному предписанию, вбежал в камеру к проснувшемуся Ивану Антоновичу и заколол его шпагой. Колол неумело, несколько раз.
Мирович, узнав о смерти узника, тут же сдался и был арестован. Солдаты-освободители также были схвачены.

Состоялся суд, который вынес решение казнить Мировича отсечением головы.
Тело несчастного Ивана Антоновича Екатерина приказала "закопать тайно где-нибудь в крепости".

На картине Ивана Ивановича Творожникова у тела убитого Ивана Антоновича на коленях стоит Василий Мирович. Справа Власьев рассказывает (возможно, Чикину), как он убивал узника. В ногах Ивана Антоновича лежит орудие смерти - шпага. Вокруг изумлённые солдаты из внешней охраны, не подозревавшие, кого они охраняли. В центре картины убитый светловолосый юноша Иван VI Антонович, ставший русским императором в два месяца от роду, продержавшийся на троне один год, три месяца и тринадцать дней, узурпированный Елизаветой Петровной и погибший в возрасте 23-х лет.

Мысли вслух. Странности Льва Толстого.

Странным человеком был Лев Николаевич Толстой. Чем больше я изучаю биографию великого старика, тем больше у меня к нему вопросов. Быть великим писателем и великим человеком – не одно и то же. Во втором значении Толстой проигрывает. Ведь, наделяя своих героев положительными или отрицательными качествами, Толстой должен чётко знать, "что такое хорошо и что такое плохо". И он это знает, иначе герои его романов выглядели бы бледными тенями, как следы на промокашке, а сам Толстой не был бы великим писателем.

Но Толстой велик в литературе, но вот в быту вёл себя странно.
Например, в нижеследующей истории он показал себя слабодушным эгоистом.


Лев Николаевич и Софья Андреевна. Ясная Поляна, 1903 г.

В начале сентября 1906 года Софье Андреевне Толстой стало совсем худо. Её болезнь обострилась, а врачи, собравшиеся в яснополянском доме (целых 8 человек), разводили руками. В Ясную Поляну телеграммой был вызван В.Ф. Снегирёв, опытный хирург-гинеколог. Владимир Фёдорович осмотрел больную и сказал, что необходима срочная операция. Везти больную в Тулу в больницу было уже поздно, и Снегирёв решился сделать операцию на месте, но для этого нужно было согласие родных, в первую очередь мужа.
Collapse )

Великолепный Тургенев!

Turgenev_1838_by_Gorbunov (219x260, 41Kb)Я прочла совершенно изумительное произведение Ивана Сергеевича Тургенева "Дневник лишнего человека". Нахожусь под впечатлением, ах, как написано! Я знаю, что Тургенев писал стихи в прозе, но никак не ожидала, что целая повесть может стать стихотворением! Во всяком случае, именно так я восприняла это произведение.

Сюжет банальный.
Некто Чулкатурин тридцати лет от роду болен чахоткой, и жить ему осталось недели две. Он решает отобразить свою прожитую жизнь в дневнике и каждый день записывает по кусочку воспоминаний: "Э! расскажу-ка я самому себе всю свою жизнь. Превосходная мысль! Перед смертью оно и прилично и никому не обидно".
Но вся жизнь Чулкатурина оказалась короткой и уместилась в описание любви к Лизе.

Я избегаю читать сентиментальные произведения, но эту повесть прочла, и она мне понравилась. Я прониклась нежными чувствами к Чулкатурину (странная фамилия) и, читая, представляла его в образе Тургенева, каков он на портрете справа. Тем более, что они почти погодки, Тургеневу на портрете 32 года, Чулкатурину в повести 30.

Чулкатурин - милый, совестливый и невезучий человек, искренне считающий себя лишним, и находящий вокруг себя многочисленные подтверждения: "Во все продолжение жизни я постоянно находил свое место занятым, может быть оттого, что искал это место не там, где бы следовало". С лёгкой руки Тургенева термин "лишний человек" приобрело в русской литературе вполне определённое значение.

Имя Чулкатурина неизвестно, автор называет его только по фамилии. Эту "никакую" фамилию Тургенев, видимо, придумал для того, чтобы подчеркнуть незначительность этого человека. Фамилия такого же ярко выраженного смысла, как например, Держиморда и Ляпкин-Тяпкин у Гоголя, Пришибеев у Чехова, Вральман у Фонвизина …

Для меня эта фамилия оказалась "спотыкательной", она никак мной не запоминалась, пока я не разделила её на две части - чулок (понятно что) и Турин (город в Италии), и только так, соединяя эти два понятия, я закрепила фамилию Чулка-турин в своей памяти.

Кстати, в повести даже князь N путается и называет Чулкатурина Штукатуриным. Думаю, что одной из причин, побудивших Тургенева дать своему герою "пустую" фамилию, немалое значение имела причина и юмористическая.

При всей трагичности сюжета, я, тем не менее, смеялась, читая искусно вплетённые в текст остроумные выражения и короткие, но меткие характеристики персонажей. Воспитанная на "Записках Охотника" и других "серьёзных" произведениях Тургенева, я огромным удовольствием открывала для себя Тургенева-юмориста.

Вот как, например, он описывает провинциальную барышню, с которой он (из мести Лизе) некоторое время провёл на балу:

"Моя дама не отличалась способностью произносить слова в связной речи: она употребляла свой рот более для исполнения какой-то странной и дотоле мною невиданной улыбки вниз; причем глаза она поднимала вверх, словно невидимая сила растягивала ей лицо;

Или:

"Я <…> до того наконец расходился, что моя дама понемногу перестала улыбаться и, вместо того чтоб поднимать глаза кверху, начала вдруг - от изумления, должно быть, - коситься, и притом так странно, словно она в первый раз заметила, что у ней есть нос на лице;"

Или это:
"Я испытывал невыносимые мучения и с досады отпускал такие злостные замечания, что зрачки моей дамы с обеих сторон совершенно упирались в нос".

Я попробовала изобразить движения лица этот дамы на себе и ухохоталась, насколько комично выглядела моя физиономия!

Повесть небольшая, читается легко. Тургенев – удивительный писатель и замечательный прозаический поэт. Он сам говорил, что написал "хорошую вещь", и я с ним совершенно согласна.

Читая историю жизни Чулкатурина, я попутно отмечала изящный слог повествования, красоту и глубину авторской мысли. Вначале просто читала, но так как остроумие в тексте било ключом, то стала выписывать понравившиеся выражения. Эти чистой воды афоризмы характеризуют автора не только, как великого писателя, но и как умнейшего человека!

ЦИТАТЫ из повести "Дневник лишнего человека".
Collapse )

Ария Каварадосси ... никогда я так не жаждал жизни!

Джакомо Пуччини, опера "Тоска", действие 3-е.
Крыша тюремного замка Сант-Анджело в Риме. Сюда будет приведён для казни Марио Каварадосси. Ему дается короткое время, чтобы приготовиться к смерти, но вместо того, чтобы обратиться в молитве к Богу, он пишет последнее письмо своей любимой Тоске. И поет "E lucevan le stelle" ("В небе звезды горели").

Музыка, усиленная красотой голоса, рождает сладкую тоску, в которой одновременно ощущаются жажда жизни и неизбежность смерти. Любовь к женщине достойна того, чтобы в последние минуты жизни думать не о спасении души и царствии небесном, а о счастье земной жизни ... Любовь и есть сама жизнь, а любви неведом страх смерти!

Вступительное соло кларнета поначалу обещает спокойную сцену примирения Каварадосси с предстоящей встречей с вечностью, но близость гибели обостряет силу чувств, и вместо смирения он вспоминает о радостях земной любви. Звучание кларнета в унисон с голосом обретает уверенность, и ария заканчивается апофеозом жизнеутверждения - никогда я так не жаждал жизни!"

Не знаю, сколько раз я читала рассказ Виктора Астафьева "Ария Каварадосси" - много. Слушаю арию, а потом читаю рассказ, читаю рассказ, а потом слушаю арию, а иногда и то и другое вместе)))

Чаще слушаю арию на её родном итальянском - чистое бельканто! но после рассказа Астафьева душа всегда тянется к голосу Сергея Лемешева. В рассказе солдат поёт арию на русском языке, и я всегда пытаюсь представить, как это было - ночь, звёзды, благоухание весны, природа располагает к лирике, кто-то с нашей стороны поёт душераздирающую арию Каварадосси ...
Я понимаю, какие чувства испытывали бойцы, слушая арию, - они, находящиеся в шаге от смерти и ежеминутно её ожидающие, понимали, что это значит - страстно жаждать жизни!

Из рассказа:
" ... певец все ближе и ближе подводил нас к чему-то, и в груди у каждого становилось тесно. Куда это он нас? Зачем? Не надо! Не желаем! Но мы были уже подвластны ему. Он мог вести нас за собой в огонь, в воду, на край света!
...Но час настал, да!
И должен я погибнуть,
И должен я погибнуть,
Но никогда я так не жаждал жизни!..
Я уже потом узнал эти слова. А тогда я расслышал только великую боль, отчаяние и неистребимую, всепобеждающую жажду жизни!"


Кто читал рассказ, тот знает, что солдата, певшего арию Каварадосси, убили в утреннем бою. Но песня, что он пел, сконцентрировалась в его товарищах взрывной силой и подняла их в яростный бой: "Мимо меня промчались люди; кто-то из них крепко, по-русски, ругался и повторял: "Не трожь песню, гад! Не трожь!.." Я не помню, как очутился среди этих людей и помчался навстречу выстрелам. Я тоже что-то кричал и строчил из автомата."

Хотелось бы мне написать собственное суждение о том, как великая сила искусства помогает людям оставаться людьми в любое время и в любой жизненной ситуации, но лучше меня, конечно, об этом коротко и ясно сказал автор рассказа:

"...Это было давно, в войну. Но где бы и когда бы я ни слышал арию Каварадосси, мне видится весенняя ночь, темноту которой вспарывают огненные полосы, притихшая война и слышится молодой, может, и не совсем правильный, но сильный голос, напоминающий людям о том, что они люди, лучше агитаторов сказавший о том, что жизнь — это прекрасно и что мир создан для радости и любви!"

Именно так! Жизнь — это прекрасно, и мир создан для радости и любви!

Сергей Яковлевич Лемешев исполняет Арию Каварадосси



Виктор Астафьев "Ария Каварадосси"

Смерть Ивана Ильича или Помни о конце (Respice finem)

Повесть Льва Николаевича Толстого "Смерть Ивана Ильича" я читала медленно, то несколько страниц в день, то много дней ни одной. Не потому, что было скучно читать, а потому что отвлекалась на посторонние мысли. Я отмахивалась от них и снова вчитывалась в текст, но очередная "посторонняя" мысль опять уводила меня в сторону. Конечно, я дочитала до конца.

Это было летом, но до сих пор я вспоминаю повесть и понимаю, что "посторонние" мысли были как раз не посторонние. Они приходили ко мне для того, чтобы я поразмышляла над причиной возникновения болезни Ивана Ильича. То, что он ударился боком, упав с лестницы, это не причина, а точка, поставленная физическим телом Ивана Ильича в тщетных потугах пробудить его сознание.

Иван Ильич был, как он считал, хорошим, справедливым, порядочным человеком, он никого не убил, не обидел, не обманул, жил, как все, а болезнь, жестокая и безжалостная почему-то затронула именно его. Почему? Иван Ильич этого не знает и проводит время в постоянном и мучительном диалоге с болезнью, со смертью, с Богом. Сначала он задавал вопросы с ненавистью, раздражением и со злобой на судьбу и окружающих его людей - они, мол, сытые, здоровые и довольные будут жить, а я умру? и "плакал о беспомощности своей, о своем ужасном одиночестве, о жестокости людей, о жестокости бога, об отсутствии бога."
Позже, начав прозревать, он вопрошал уже с жалостью к себе: "Господи, зачем ты все это сделал? Зачем привел меня сюда? За что, за что так ужасно мучаешь меня?.."

У Толстого нет ничего случайного, любое его произведение, даже короткие рассказы, настолько глубоко затрагивают нравственные темы, что не начать размышлять о них просто невозможно, и тот факт, что "Иван Ильич ударился боком, упав с лестницы ...", отправная точка не только для повествования, но и для раздумий.

Понятно, любая болезнь когда-то начинается, будь то насморк или бронхит, но почему Иван Ильич заболел неизлечимой болезнью? Ведь Бог мог бы наказать его менее страшно? За что и почему? На вопросы Толстой не отвечает, а предоставляет читателю самому найти ответы, говоря образно, Толстой толкает читателя в спину и стучит по голове - думай!
Collapse )

Жизнь продолжается.

Помню, я вернулась из отпуска радостная и восторженная. И первым, кого я встретила на работе, был мой друг из компьютерного отдела.
"Лёша, - окликнула я его радостно: - а вот и я!". Он посмотрел  на меня тусклым взглядом, еле кивнул и исчез за дверью своего кабинета. "Что с ним?" - обратилась я к проходившим мимо девушкам из бухгалтерии. "Ой, разве Вы ничего не знаете? - замахали они руками: - У Лёши на прошлой неделе сын погиб, вчера похоронили". И они рассказали мне, как всё произошло. Сын Лёши Дима и его приятель Андрей шли у края тротуара и разговаривали. Вдруг откуда ни возьмись на тротуар боком въехала машина и сбила Диму, а Андрей успел отскочить.

"Мы теперь даже не знаем, как с Лёшей разговаривать - жаловались мне бухгалтерши: - обходим его стороной, не хотим лишний раз тревожить. Пусть придёт в себя".
"Как это не тревожить? - возмутилась я: - "Человек в горе, и никто не хочет с ним разговаривать?" И я вошла в кабинет к Лёше. Он сидел за своим огромным монитором, а на рабочем столе красовалась фотография улыбающегося Димы. У меня защемило сердце - такой приветливый был мальчишка, в первый класс собирался, учиться хотел ..."

Лёша поднял на меня измученное лицо и слабо улыбнулся: "А-а, это ты .. Привет. А у меня тут вот такое дело ..." И он отвернулся. Я обняла его за плечи и прошептала в ухо: "Лёша, расскажи, как это случилось, я же ничего не знаю". Сердце моё колотилось, я ожидала Лёшиного гнева, мол, что ты мне в душу лезешь ... но он помолчал, потом стал рассказывать. Голос у него был сдавленный, безжизненный, незнакомый, словно не его.

По мере рассказывания Лёша оживал, в голосе появились знакомые нотки, а в глазах слёзы, сама я уже не сдерживалась, слёзы текли, и я их не вытирала - боялась пропустить хоть одно Лёшино слово, сама говорить не могла, только кивала.
Вскоре Лёшин монолог перешёл в наш диалог, страшные события последних дней были рассказаны, и мы незаметно для себя перешли к воспоминаниям.

Мы с Лёшей  дружили с первого момента, как он пришёл в наш отдел. Его стол поставили рядом с моим, мы с ним начали общаться, а после подружились, я даже стала другом его семьи. Я узнала, как они с женой долго мечтали о ребёнке, но никак не получалось. И вот радость - Марина забеременела, и родился Дима. Лёша был на седьмом небе от счастья, души в сыне не чаял, да и мальчик был на редкость чудесным ребёнком - весёлым, потешным и умненьким.

Так мы и просидели с Лёшей в воспоминаниях и в вопросах: "а помнишь, а помнишь ..."
Я ушла грустная (от разговора и воспоминаний), но и радостная от того, что вывела Лёшу из оцепенения. Уходя, я обернулась в дверях  я увидела, что он смотрит мне в след и улыбается. Это был прежний мой хороший друг Лёшка.
Постепенно Лёша выправился, душевная рана затянулась, весёлый Дима перекочевал с рабочего стола компьютера в рамочку на столе и уютно пристроился среди рабочих папок.

Правда, Лёшина семейная жизнь пошла наперекосяк, смерть сына встала стеной между ним и Мариной, и вскоре они разошлись. Но зато у нас в редакции появилась очень симпатичная девушка с русой косой,  она и Лёша  приглянулись друг другу и стали встречаться.
Я не прерывала дружбу с Лёшей и после того, как ушла с той работы, и первая узнала, что Лёша и его новая подруга поженились.  А недавно у них родилась девочка с голубыми, как у мамы, глазами и тёмными  волосиками, как у папы.


©  Мита Пе, 2012