mi_ta_pe

Category:

Козьма Прутков - детище пяти отцов.

                 Я искала в домашней библиотеке книгу Чуковского «О  Репине»,  но нашла  другую - «Сочинения Козьмы Пруткова», изданную в  1987 году издательством «Художественная литература». Раскрыла и  зачиталась.  Я думала, что знаю о Пруткове всё, но, оказывается, не  знала  ничего.  Ну, почти ничего, только основные сведения, а на самом  деле Козьма Петрович шибко плодовитый писатель.


Да, мне известны его  знаменитые афоризмы: «Если хочешь быть счастливым, будь им», «Если  хочешь быть красивым, поступи в гусары», «Не ходи по косогору, сапоги  стопчешь!»,   «Единожды солгавши, кто тебе поверит?» и так далее.

Прочитав  книгу, я поняла, что кроме таланта острить, Прутков  выступал в других  литературных жанрах и «несть числа его талантам»!  В общем, я  решила  поделиться кое-какими фактами из биографии этого интересного  литератора середины  19-го века.   

***
В моих устах спокойная улыбка,
В груди – змея!

Козьма  Петрович Прутков – русский оригинальный писатель, начавший печататься  ещё до своего рождения.  Ещё не родившись, он  был уже пятидесятилетним  статским советником и занимал почётную должность директора Пробирной  Палатки, будучи также кавалером  ордена  Святого Станислава 1-й степени.

У  Козьмы  Пруткова  не было матери, но был папа - деревенский помещик  Пётр Федотыч Прутков.  Молодой Козьма служил юнкером  в одном из лучших  гусарских полков.
На 25-м году жизни  женился на Антонине Платоновне    Проклеветантовой и народил с ней   множество детей,  из  которых в  живых  осталось десять - шесть сыновей и четыре дочки.  Козьма Петрович  был любвеобилен и знал о любви не понаслышке:

«Вы знаете, я слаб
пред волей женщины, тем более девицы».

О силе любви он сделал собственный вывод: «гони любовь хоть в дверь, она влетит в окно».
У  Пруткова, как у Пушкина, был свой «донжуанский список», где  фигурировали имена Катерины, Зои, Маланьи,  Амальи и никогда не  упоминалось имя  жены.

У Козьмы Петровича Пруткова не было  детства, он, как говорилось выше,  родившись,     сразу  стал печататься  в журнале «Современник», подписывая свои произведения честно и  откровенно: тайный доброжелатель Козьма Прутков.  
Это показательно  для Пруткова, ибо так открыто и честно поступают только самые великие писатели.  А Козьма  Петрович был великим. Ну, если не великим, то, определённо,    выдающимся сатириком своего времени.

О себе, как о поэте, Прутков  писал:

Кто, всех презирая, весь мир проклинает,
В ком нет состраданья и жалости нет,
Кто с смехом на слёзы несчастных взирает,  -
Тот мощный, великий и сильный поэт!

Хотя  ... сам он ничего не писал, но  охотно  подписывал   всё, что ему  подсовывали  сотрудники «Современника», истинные отцы бытописателя и  острослова -    поэт Алексей К. Толстой и  братья Алексей, Владимир и  Александр Жемчужниковы.  

<center></center>

К.П. Прутков
К.П. Прутков

Как литературный образ, Козьма Прутков  «родился»  в усадьбе  братьев Жемчужниковых  (Павловка  Липецкой  области),  куда в 1851 году  на лето приехал отдыхать их  двоюродный  брат Алексей Константинович Толстой.   У друзей-братьев было  своеобразное развлечение,  называемое  ими «прутковский кружок» (от  имени камердинера одного из братьев,  которому за заимствование  фамилии  дали 50 рублей).

Алексей Жемчужников  объяснял Ивану Бунину:  «Мы  — я и Алексей Константинович Толстой — были тогда молоды и непристойно  проказливы. Жили вместе и каждый день сочиняли по какой-нибудь глупости в  стихах. Потом решили собрать и издать эти глупости, приписав их нашему  камердинеру Кузьме Пруткову, и так и сделали, и что же вышло? Обидели  старика так, что он не мог нам простить этой шутки до самой смерти».

Помимо  братьев   участниками кружка были поэт Александр Аммосов и художник Лев  Жемчужников (ещё один из братьев).  Братья и гости увлекались  литературой:  граф Толстой писал сатирические стихи, Алексей Жемчужников   театральные  комедии,  Александр сочинял  афоризмы и басни.

Владимир Жемчужников писал, что сочиняемые в «прутковском кружке» басни-шутки привели его  «с    братом  Алексем и графом А. Толстым (брат Александр был в то время в  Оренбурге) к мысли писать от одного лица, способного во всех видах  творчества. Эта мысль завлекла нас, и создался тип Козьмы Пруткова».

Вот  так  писатель-чиновник, наивный остроумец и правдолюб  Козьма Прутков   стал коллективным псевдонимом  четырех братьев-друзей-писателей.

К  сожалению,  в число создателей образа  Козьмы Пруткова  по неизвестной причине не вошёл ещё  один его «отец» -  Александр  Аммосов, активно принимавший участие в  литературной деятельности «прутковского кружка».

Русский писатель, поэт, журналист и юморист Феликс Кривин  как-то сказал: «Когда  поэт становится чиновником, он поднимается над литературой. А когда  чиновник становится поэтом, он опускает литературу до себя».

Козьма  Прутков не поднимался над литературой и не опускался, он по праву  занимал  в литературе видное и прочное  место  и  относился к своему  творчеству  со всей ответственностью и серьёзностью, не боясь выставлять   на всеобщее обозрение  свои смешные и нелепые черты характера.  

В одном из писем Алексей Жемчужников писал о Пруткове:

«В  афоризмах обыкновенно выражается житейская мудрость. Прутков же в  большей части своих афоризмов или говорит с важностью казённые, общие  места; или с энергиею вламывается в открытые двери; или высказывает  мысли, не только не имеющие соотношения с его эпохою и с Россиею, но  стоящие, так сказать, вне всякого места и времени. Будучи очень  ограниченным, он дает советы мудрости. Не будучи поэтом, он пишет стихи.  Без образования и без понимания положения России, он пишет «прожекты».

Самым  энергичным « отцом»  Пруткова  был Владимир Жемчужников, он же подарил  Козьме  Петровичу  дату своего рождения. Теперь благодарные потомки  знают, что великий  бытописатель и сатирик родился   11 апреля 1854  года.  

Отсутствие матери при обилии отцов сделало характер  Козьмы Петровча  прямолинейным,  твёрдым,  серьёзным и напрочь лишённым  гибкости.  Он говорил то, что думал,  и его глупые  простодушные   высказывания  обладали мудростью правды.

Племянник Козьмы Петровича Калистрат Шерстобитов так описывал  внешний вид дядюшки:

..его  высокое, склоненное назад чело, опушённое снизу густыми рыжеватыми  бровями, а сверху осененное поэтически всклоченными, шантретовыми с  с  проседью  волосами; его мутный, несколько прищуренный и презрительный  взгляд; его змеиная саркастическая улыбка, всегда выказывавшая целый  ряд, правда, почерневших и поредевших  от табаку и времени, но всё-таки  больших и крепких зубов№ наконец – его вечно откинутая назад голова и  нежно любимая альмавива...

Опираясь на «показания»  племянника Шерстобитова, Лев Жемчужников  в 1853 году нарисовал  карандашный  портрет Козьмы Петровича – это был единственный  прижизненный портрет великого мыслителя и баснописца. 

Жемчужников Л.М. Портрет К.П. Пруткова. 1853.
Жемчужников Л.М. Портрет К.П. Пруткова. 1853.


При подготовке  выпуска первого  сборника произведений Пруткова, понадобился портрет  автора.  Лев Жемчужников передал созданный им портрет  Пруткова  художникам Александру Бейдеману и Льву Лагорио, которые перерисовали его  на литографский камень.
Когда портрет  на камне  был  готов,   тщеславный Козьма Петрович вдруг  потребовал, чтобы внизу портрета  поместили лиру с исходящими  вверх лучами.  Молодые художники,   насколько это было возможно,  выполнили просьбу мэтра   и добавили на  камне лиру с лучами.

Портрет очень понравился  Козьме Петровичу,   особенно  его порадовали тщательно прорисованные  изящные подробности,   выражающие его поэтическую, деловую  и непреклонную натуру, это: 


—  искусно подвитые и всклоченные, каштановые, с проседью волоса;
— две бородавочки: одна вверху правой стороны лба, а другая вверху левой скулы;
— кусочек черного английского пластыря на шее, под правою скулой, на месте постоянных его бритвенных порезов;
— длинные, острые концы рубашечного воротника, торчащие из-под цветного платка, повязанного на шее широкою и длинною петлею;
— плащ-альмавива, с черным бархатным воротником, живописно закинутый одним концом за плечо;
— кисть  левой руки, плотно обтянута я белою замшевою перчаткою особого покроя,  выставленная из-под альмавивы, с дорогими перстнями поверх перчатки (эти  перстни были ему пожалованы при разных случаях)».

Портрет был  отпечатан в литографии Тюлина большим тиражом, но по тайным соображениям  цензуры портрет не был разрешён к печати, отчего не состоялось и всё  издание.
Позже, когда литографию Тюлина перемещали в другое место,   все отпечатанные экземпляры портрета (кроме пяти, что были у издателя),   пропали вместе с камнем.   К изданию сочинений, которое  всё же  состоялось позднее, были приложены не подлинные оттиски с камня, а копия  изображения,   сделанная с одного из уцелевших экземпляров.  Копирное изображение было уменьшено,  поэтому лира с лучами практически  не отобразилась.

Козьма Петрович  отозвался  на свой портрет следующим стихотворением: «Мой портрет»:

Когда в толпе ты встретишь человека,
Который наг,
Чей лоб мрачней туманного Казбека,
Неровен шаг;
Кого власы подъяты в беспорядке;
Кто, вопия,
Всегда дрожит в нервическом припадке, –
Знай: это я!
Кого язвят со злостью вечно новой,
Из рода в род;
С кого толпа венец его лавровый
Безумно рвет;
Кто ни пред кем спины не клонит гибкой,
Знай: это я!..
В моих устах спокойная улыбка,
В груди – змея!

Достоевский  по достоинству оценил своего литературного собрата, сказав о нём,:  «Есть  у нас один замечательный писатель, краса нашего времени, некто Козьма  Прутков. Весь  недостаток его состоит в непостижимой скромности».

К  началу 1860-х  «отцы-родители» Козьмы Петровича жили уже далеко друг от  друга,  и им было трудно общаться и согласовывать творчество Пруткова и   сохранять его образ целостным.  
В итоге,  прожив всего 12 творческих лет, Козьма Петрович  «почил в бозе» в  1863 году.

Его любимый племянник Калистрат Шерстобитов  писал в некрологе:


«Всеми  уважаемый мой дядюшка умер на  шестидесятом году своей жизни, в полном  развитии своего замечательного таланта и своих сил ... 13-го сего января  в два и три четверти часа пополудни ...


Славные художники профессор  Бедеман и Лев Жемчужников поразительно верно передали его замечательную  наружность на портрете, который предназначен для украшения полного  собрания сочинений покойного. Я уверен, что, по отпечатании этого  собрания, оно будет раскуплено нарасхват образованной частью публики;  иначе, впрочем, и быть не может!»

Деликатный и скромный  Козьма Петрович Прутков поступил так, как советовал другим: «Если у тебя  есть фонтан, заткни его; дай отдохнуть и фонтану».


Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic

Your IP address will be recorded