mita_pe (mi_ta_pe) wrote,
mita_pe
mi_ta_pe

О Двенадцати, о Блоке, о Боге.

Я прочла поэму Блока "Двенадцать". В школе я каким-то образом ухитрилась её не читать, за что сейчас говорю себе спасибо. Уверена, если прочла бы её тогда, то своим ещё незрелым умом отринула это произведение навсегда, как неудобочитаемое и не нужное. Правильно говорят - всему своё время. Время пришло и для этого чтения.

Блока я люблю. Скифы, стихи о Прекрасной даме, о Родине, другие лирические стихотворения, насыщенные настроениями, интонациями, образами, я почитаю за самую высокую поэзию.

Учебники литературы учили меня, что поэму "Двенадцать" надо понимать, как эпос революции и гимн новому светлому будущему в лице революционного отряда из двенадцати человек (двенадцать апостолов), которые идут тёмной ночью (поверженный старый мир) сквозь метель (трудности и лишения) строить счастливое свободное общество (царство коммунизма).

А Иисус Христос (персонаж, о котором не умолчать) - это символ святости богоугодного дела революции. Про то, почему благословляющий революцию Иисус Христос в таком случае не в терновом венце, а в легкомысленном "венчике из роз" - внятного объяснения в учебниках не было, а учителя объясняли кто во что горазд.

Я прочла поэму несколько раз (читается легко), и с каждым разом всё больше убеждалась, что в учебниках было написано неправильно. В переводе с латинского слово "революция" означает беспорядок, то есть состояние общества, в котором нет порядка, а есть состояние анархического безвременья – старый мир разрушили, а новый не построили.

Может, поэтому Иисус Христос не рядом с отрядом, а парит впереди него "белой поступью надвьюжной" не в конкретном образе Бога, а "снежной россыпью жемчужной", как видение-предостережение идущим.

Отряд из 12-ти вооружённых людей – это маленькая модель нового общества, оно же символ насилия, а ничего хорошего насилием не построить, какие бы благие цели общество не ставило. Революция, она же революционный переворот, сокрушила нравственный эталон человеческого существования, низвергла Любовь - основу нравственности и совести.

Иисус Христос – тот самый эталон высшей морали, на который равняется любое справедливое общество и выстраивается линия земной жизни. Нельзя уничтожать основы, это грозит страданиями и гибелью.

"Не думайте, что Я пришел нарушить закон или пророков; не нарушить пришел Я, но исполнить, Ибо истинно говорю вам: доколе не прейдет небо и земля, ни одна йота или ни одна черта не прейдет из закона." /Матфей, 5:17, 18./

Потому и парит Иисус в метели не в терновом венце (символ мученичества), а "в белом венчике из роз" - символе святости и непорочности. И кровавый флаг в Его руках – не символ революции, а знак напрасно пролитой крови.
Но вряд ли поймут 12 антиапостолов появление над ними Христа - они призваны революцией свершить насилие, им разрешено "грабить награбленное" и убивать, поэтому они идут:

... без имени святого
Все двенадцать - вдаль.
Ко всему готовы,
Ничего не жаль...

Из дневников Блока известно, как восторженно он принял февральскую революцию и период до октябрьской переживал, как звучание "мирового оркестра народной души" и призывал "слушать революцию".

И вдруг в январе 1918 года этот тонкий лирик, этот чувствительный романтик пишет поэму о революции! Поэма написана не высоким блоковским "штилем", а честушечно-балаганным языком, приплясывание которого не мешает ощутить антиреволюционную интонацию.

Это сразу поняли советские идеологи и умело подстраховались - "перекроили" идею поэмы в свою пользу, не обращая внимания на мнение автора: "... те, кто видит в "Двенадцати" политические стихи, или очень слепы к искусству, или сидят по уши в политической грязи, или одержимы большой злобой,— будь они враги или друзья моей поэмы." /Александр Блок. "Поздние статьи"/.

Советской власти нужны были литературно-идеологические подпитки, и поэма Блока "подвернулась" кстати.

В дневнике от 10 марта 1918 года Блок записал: "О. Д. Каменева (комиссар Театрального отдела) сказала Любе (жене Блока): "Стихи Александра Александровича (Двенадцать) — очень талантливое, почти гениальное изображение действительности. Анатолий Васильевич (Луначарский) будет о них писать, но читать их — не надо (вслух), потому что в них восхваляется то, чего мы, старые социалисты, больше всего боимся".

"...большевики правы, опасаясь "Двенадцати". /А.Блок. Запись в Дневнике/.

Корнелий Зелинский, будущий литературный критик, вспоминал, как осенью 1918 года встретил Александра Блока на Невском. Тот стоял перед витриной магазина, за стеклом которой были вывешены плакаты со строчками из "Двенадцати": "Мы на горе всем буржуям мировой пожар раздуем" и "Революцьонный держите шаг, неугомонный не дремлет враг". И под каждым лозунгом стояла подпись "Александр Блок".
Зелинский обратился к Блоку: " ... для нас радость и неожиданность, что и вы вошли в нашу борьбу". "Да, - смутился Блок, - но в поэме эти слова произносят или думают красногвардейцы. Эти призывы не прямо же от моего имени написаны!", — и поэт будто с укоризной посмотрел на меня."

Одни поняли, но утаили, другие не поняли и осудили, третьи разобрали поэму на цитаты, представив их мнением самого автора.

Не от оттого ли Блок перед смертью потребовал от жены обещание собрать и уничтожить все до единого экземпляры поэмы ("Люба, хорошенько поищи, и сожги, все сожги"...) Думаю, Александру Александровичу невыносимо было сознавать, что его детище (о котором он сказал "Я - гений!"), поняли превратно! Или поняли правильно, но переврали специально!

После поэмы "Двенадцать" (в том же январе 18-го написаны "Скифы") Блок ничего более не написал, на все вопросы отвечал: "Все звуки прекратились… Разве вы не слышите, что никаких звуков нет?" О жаловался первому иллюстратору поэмы Анненкову: "Я задыхаюсь, задыхаюсь, задыхаюсь! Мы задыхаемся, мы задохнёмся все. Мировая революция превращается в мировую грудную жабу!"

Ох, ты горе горькое!
Скука скучная,
Смертная!

Оркестр революции замолчал для Поэта раз и навсегда. Больше того – превратился в шум, который мешал жить. Предвидение Блока о революции, как насилии, оправдалось – в феврале 1919 года его арестовала петроградская ЧК по подозрению в участии в антисоветском заговоре. Блок пробыл в тюрьме всего полтора дня (заступился Луначарский), но эти часы надломили его и вызвали резкое ухудшение здоровья.

Отряд из двенадцати разбойников-уголовников (в зубах – цыгарка, примят картуз. На спину б надо бубновый туз), идущий в вьюжную ночь грабить и убивать, разросся до масштабов советского государства.... Винтовка – их железный аргумент, они стреляют даже в Бога (кто "от пули невредим") и в то же время Его же просят "Господи, благослови!" Цинично просят Бога благословить их на убийства!

Свобода, свобода,
Эх, эх, без креста

В том же году Блок записал в дневнике: "… под игом насилия человеческая совесть умолкает; тогда человек замыкается в старом; чем наглей насилие, тем прочнее замыкается человек в старом. Так случилось с Европой под игом войны, с Россией — ныне".

Потому и идёт за отрядом старый пёс, но идёт не как отвергнутый старый мир, а как мир патриархальный, устойчивый, основанный на Божеских законах.

Но Бог милосерден, он не оставляет без милости даже разбойников, они для него хоть и грешники-безбожники, но заблудшие овцы, которых можно спасти. Потому и стелется над ними "поступью надвьюжной", метелью заметает, снежинками слепит, словно хочет остановить ...

Впереди - с кровавым флагом,
И за вьюгой невидим,
И от пули невредим,
Нежной поступью надвьюжной,
Снежной россыпью жемчужной,
В белом венчике из роз –
Впереди - Исус Христос

Эти строчки - самое трогательное, пронзительное и отчаянное в своей безнадёжности место в поэме.
Не услышит Христа революционный отряд, хуже того, стрельнёт в него "из винтовочки стальной" как в помеху на пути и пойдёт дальше антихристом, сметая всех неугодных и лишних. Сами себе командуют: "Революционный держите шаг!" и сами о себе говорят: "Неугомонный не дремлет враг!"

Черное, черное небо.
Злоба, грустная злоба
Кипит в груди...

Чёрный вечер – революция, белый снег – надежда, ветер на всём белом свете – лихое время ...
Но Блок в конце поэмы упоминает о Боге - значит, надежда на спасение человеческих душ остаётся.


Опубликовано на проза.ру http://www.proza.ru/2014/12/28/64
Tags: александр блок, моя проза, поэма двенадцать
Subscribe

  • День рождения Майи Плисецкой.

    Режиссёр Эльдар Рязанов однажды сказал, что "жизнь - это чёрточка между двумя датами". У Майи Михайловны Плисецкой эта чёрточка была длиной почти в…

  • Мемориальный парк у "Сокола".

    В 300-х метрах от Храма Всех Святых, что у станции метро Сокол, располагается красивый, просторный и тенистый парк, в котором отдыхают жители…

  • Вечерняя прогулка по окрестностям.

    Вчера была на редкость хорошая погода, и я пошла вечером прогуляться, пока не стемнело. Небо было очень красивое, и снега нигде уже не наблюдалось.…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 20 comments

  • День рождения Майи Плисецкой.

    Режиссёр Эльдар Рязанов однажды сказал, что "жизнь - это чёрточка между двумя датами". У Майи Михайловны Плисецкой эта чёрточка была длиной почти в…

  • Мемориальный парк у "Сокола".

    В 300-х метрах от Храма Всех Святых, что у станции метро Сокол, располагается красивый, просторный и тенистый парк, в котором отдыхают жители…

  • Вечерняя прогулка по окрестностям.

    Вчера была на редкость хорошая погода, и я пошла вечером прогуляться, пока не стемнело. Небо было очень красивое, и снега нигде уже не наблюдалось.…