Все эти арии, ариозо и песенки сразу же западают в память, и даже становятся "навязчивым мотивом", как, например, прослушанная мной на днях Ария Томского. Она звучала в во мне долгое время, пока я не решилась "перебить" её близкой мне темой - рассказом о повести Пушкина и об опере Чайковского. Оба произведения гениальны, что в прозе (повесть), что в музыке (опера). Если перечисленные выше арии раскрывают душевные переживания главных героев, то "Баллада Томского" повествует о сути сюжета.
Я не раз писала о "Пиковой даме" и графине, но всё равно опять возвращаюсь к ним, так как эта тема настолько интересна, насколько и безгранична.
Пушкин написал повесть "Пиковая дама" осенью 1833 года, находясь в Болдино. За основу он взял карточную историю, рассказанную ему князем Голицыным: Голицын однажды проигрался в карты, но его бабушка Наталья Петровна открыла внуку секрет трёх карт, и он смог отыграться.
Пушкинское воображение преобразило этот факт в лихо закрученную повесть, в которой переплелись драма и трагедия с приключениями, интригами, любовью, силой страсти и мистикой.
Бенуа А.Н. В игорном доме. 1910.
В повести Поль Томский рассказывает товарищам по полку семейную историю о магических трёх картах, которые непременно выигрывают. История производит большое впечатление на присутствующего в компании Германна, который становится одержимым в желании узнать секрет трёх карт и разбогатеть.
Когда повесть была опубликована ("Библиотека для чтения", 1834) г., то читатели в образе старой графини угадали черты реальной княгини Натальи Петровны Голицыной. Пушкин не поддержал догадку, но и не опроверг её, лишь написал в "Дневнике": "При дворе нашли сходство между старой графиней и кн. Н.П. и, кажется, не сердятся" (XII, 324).
Близкий друг Пушкина Нащокин утверждал в воспоминаниях, что "Старуха графиня — это Наталья Петровна Голицына, мать Дмитрия Владимировича, московского генерал-губернатора, действительно жившая в Париже в том роде, как описал Пушкин".
О том, что графиня в повести - это Н.П. Голицына говорят и другие современники Пушкина.
Можно считать княгиню Голицыну прообразом графини Томской, но, увы, это единственное сходство Натальи Петровны и пушкинской графини Анны Федотовны.
И встреча Голицыной с графом Сен-Жерменом также Пушкиным придумана.
Наталья Петровна была в Париже дважды. Первый раз она жила там с 1756 года по 1762, когда её отец Пётр Григорьевич Чернышёв служил русским послом в Париже. Сен-Жермен в то время находился в Англии, покинув Францию из-за политических интриг. Второй раз Наталья Петровна приехала в Париж в 1784 году уже будучи замужней дамой сорока лет и матерью почти взрослых детей. И в этот раз ей не пришлось встречаться с Сен-Жерменом, так как с августа 1779 года он находился в замке Готторп (близ города Шлезвиг) у принца Гессенского. Граф приехал в немецкое герцогство поправить здоровье (острый ревматизм) и там же умер в феврале 1784 года.
Реальные факты не помешали Пушкину перетасовать сведения из семейных преданий князей Голицыных в нужном ему направлении. Княгиня Наталья Петровна Голицына была известной фигурой в петербургском обществе, так же, как граф Сен-Жермен во французском, и было очень заманчиво свести их вместе, что Пушкин и сделал.
В повести Пушкин описывает близкое знакомство графини Томской и Сен-Жермена, но не делает их любовниками. Анна Федотовна знала графа "очень коротко", как "замечательного" человека, и в минуту отчаяния обратилась к нему с просьбой одолжить ей денег для погашения карточного долга. Она вызвала Сен-Жермена к себе запиской и "старый чудак явился тотчас и застал её в ужасном горе. Она описала ему самыми черными красками варварство мужа и сказала, наконец, что всю свою надежду полагает на его дружбу и любезность".
Сен-Жермен сказал, что мог бы выдать ей нужную сумму, но ... я "знаю, что вы не будете спокойны, пока со мною не расплатитесь, а я бы не желал вводить вас в новые хлопоты. Есть другое средство: вы можете отыграться".
И граф открыл графине тайну трёх карт.
Безвозмездно.
Либреттист Модест Петрович Чайковский (совместно с братом-композитором) определил графа Сен-Жермена сластолюбцем, который в подходящий момент воспользовался отчаянным положением проигравшейся графини и предложил свою помощь в обмен на любовное свидание: "ценой одного "rendez-vous".
Если у Пушкина Сен-Жермен "человек замечательный", но "старый чудак", то в опере он и графиня красавцы и почти ровесники: "графиня много лет назад в Париже красавицей слыла. Вся молодежь по ней с ума сходила, называя "Венерою московской". А граф Сен-Жермен, "среди других тогда еще красавец, пленился ею", безуспешно вздыхал по графине, потому что "все ночи напролет играла красавица и, увы, предпочитала любви "фараон".
"Фараон"(или штосс) - карточная игра, известная во Франции с 1688 года. В 18 веке фараон был самым популярным занятием в высших слоях общества, в одночасье играющие спускали за карточным столом колоссальные суммы. Вот и графиня Анна Федотовна Томская спустила своё состояние герцогу Орлеанскому.
После проигрыша, когда графиня сидела одна и в горячке непрошедшего азарта горестно вздыхала о потере состояния, граф Сен-Жермен приблизился к ней и предложил сделку: "Графиня, ценой одного "rуndez-vous" хотите, пожалуй, я вам назову три карты ... "
Графиня поначалу возмутилась: "как смеете вы"?, но, поразмыслив, согласилась. Ночь любви для замужней женщины екатерининского времени (как, впрочем, и позже) – пара пустяков, нравы были свободные, и иметь любовника (любовницу) не считалось постыдным делом. Основательно взвесив все выгоды, графиня согласилась на "непристойное" предложение графа Сен-Жермена, ибо, по выражению Макиавелли, "цель оправдывала средства".
Рослин А. Портрет Н.П. Голицыной.
"Графиня много лет назад в Париже красавицей слыла" ... судя по портрету Александра Рослина не очень-то и красавицей была Наталья Петровна. Но известно, что черты лица ещё не означают некрасивость, бывает, улыбка, мимика, блеск глаз, движения головы, общая грация делают женщину неотразимо-прекрасной, и в портрете это ясно читается - изображённая изящная женщина не лишена прелестной (на время застывшей) игривости. Сен-Жермен, как опытный ловелас, разглядел в чертах лица азартной русской дамы многообещающие радости.
Граф Сен-Жермен
Пушкин в повести рисует словесный портрет Сен-Жермена: "Вы слышали о графе Сен-Жермене, о котором рассказывают так много чудесного. Вы знаете, что он выдавал себя за вечного жида, за изобретателя жизненного эликсира и философского камня, и прочая. Над ним смеялись, как над шарлатаном, а Казанова в своих Записках говорит, что он был шпион; впрочем, Сен-Жермен, несмотря на свою таинственность, имел очень почтенную наружность и был в обществе человек очень любезный".
Граф выполнил обещание и назвал графине три выигрышные карты. Через день после рандеву графиня снова сыграла в фараон и с помощью названных карт вернула своё состояние:
"Их смело поставив одну за другой,
Вернула свое... но какою ценой!"
Слова Томского "но какою ценой" производят на присутствующих однозначное впечатление : Чекалинский и Сурин ухмыляются, мол, знаем, знаем какой ценой!
"Но какою ценой!" ...это выражение понимается двояко.
1. Целомудренное.
Согласившись на рандеву, графиня переступила через своё самолюбие, гордость и женское достоинство. Ей было унизительно соглашаться на корыстные намерения Сен-Жермена, но она пересилила себя и заплатила графу ни с чем несравнимую цену.
2. "А почему бы и нет?!"
Зная, что рандеву с графиней единственное и больше не повторится, Сен-Жермен, похоже, подарил русской красавице всю силу своей любви и, несомненно, получил в ответ полный букет удовольствий.
Думаю, второй вариант и вспоминала графиня в сцене в спальне, исполняя начало романса "Je crains de lui parler la nait" из оперы Гретри (вставка Чайковского). Она поёт по-французски, но перевод на русский даёт понимание её грёз. А они не о любви Лоретты к Флорестану, а о той единственной сладостной ночи наедине с неутомимым любовником Сен-Жерменом.
Перевод:
"Боюсь о нём я ночью говорить,
Отчётливо я слышу его слова,
Он говорит мне: "Я Вас люблю"
И вопреки себе я чувствую ...
Я чувствую, как бьётся-бьётся моё сердце ..."
Советские оперные певицы (например, Елена Образцова или Валентина Левко), исполняли арию сдержанно и даже целомудренно, чего не скажешь о польской певице Еве Подлес. Исполняя арию, полька вложила в неё столько сладострастного удовольствия и смакования каждой минутой того незабываемого рандеву, что, кажется, свидание с Сен-Жерменом - единственное светлое пятно в её долгой "осьмидесятилетней" жизни.
Опера Чайковского была экранизирована режиссёром Романом Тихомировым в 1960 году, через два года после съёмок (им же) фильма-оперы "Евгений Онегин". Главного героя Онегина блистательно сыграл Вадим Медведев, а в "Пиковой даме" он играет роль Томского (поёт Виктор Нечипайло).
Я даю же "Балладу Томского" в великолепном исполнении Карена Мовсесяна - солиста Новосибирского Государственного академического театра оперы и балета (баритон).
[Текст Арии Томского]
Однажды в Версале "Аи jеu de lа Reine"
"Venus moskovite" проигралась дотла.
В числе приглашенных был граф Сен-Жермен;
Следя за игрой, он слыхал, как она
Шептала в разгаре азарта:
"О боже! о боже!
О боже, я все бы могла отыграть,
Когда бы хватило поставить опять
Три карты, три карты, три карты!"
Граф, выбрав удачно минуту, когда
Покинув украдкой гостей полный зал,
Красавица молча сидела одна,
Влюбленно над ухом ее прошептал
Слова, слаще звуков Моцарта:
"Графиня, Графиня!
Графиня, ценой одного "rуndez-vous"
Хотите, пожалуй, я вам назову
Три карты, три карты, три карты?"
Графиня вспылила: "Как смеете вы?!"
Но граф был не трус. И когда через день
Красавица снова явилась, увы,
Без гроша в кармане, "Аи jеu de lа Reine"
Она уже знала три карты...
Их смело поставив одну за другой,
Вернула свое... но какою ценой!
О карты, о карты, о карты!
Раз мужу те карты она назвала,
В другой раз их юный красавец узнал.
Но в эту же ночь, лишь осталась одна,
К ней призрак явился и грозно сказал:
"Получишь смертельный удар ты,
От третьего, кто, пылко, страстно любя,
Придет, чтобы силой узнать от тебя
Три карты, три карты, три карты,
Три карты!"
"...вот и все! – заметил Томский. – А если кто для меня непонятен, так это моя бабушка, графиня Анна Федотовна..."